Навигация
 
Местное самоуправление: актуальные вопросы Гражданское общество и местное самоуправление Ирхин И.В. Проблемы правового статуса народа как суверенного носителя власти в государстве
Ирхин И.В. Проблемы правового статуса народа как суверенного носителя власти в государстве

Проблемы правового статуса народа как суверенного носителя власти в государстве (в контексте народного представительства)

 

Ирхин И. В., аспирант кафедры конституционного и муниципального права Кубанского государственного университета (г. Краснодар)

Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript

 

В настоящей статье автор, отправляясь от сентенции об общей воле народа, восходит к проблемам, сосредоточенным в сфере представительства. Автор указывает, что властные учреждения в государстве возникают исключи­тельно путем кристаллизации идей и представлений, сконцентрированных в сознании суверена. Данный факт, по мнению автора, с теоретических позиций предопределяет репрезентативность в качестве всеобъемлющей инсти­туциональной категории, охватывающей все властные сегменты.

В статье выделяются два аспекта народного представительства: конституционно-телеологический и доктринальный. Показывается обусловливающая их взаимосвязь.

Теория права, наука конституционного права, теория конституционализма и иные отрасли знаний выра­ботали значительное количество определений народного представительства, некоторые из них алы приведем в качестве примера.

Сийес писал: «Представительству свойственны две характерные черты. Во-первых, власть уполномоченных не безгранична, составляя лишь долю общей власти нации; и во-вторых, уполномоченные осуществляют эту власть не по собственному праву, а по чужому праву, по праву общества, доверившего им свою власть».

Эсмен под представительным образом правления понимал «правительство, различные власти которого, по крайней мере, в принципе создаются самой нацией, действует от ее имени и сообразно с ее настоящими или предполагаемыми желаниями».

По мнению А.И. Кима, в народном представитель­стве «решающее участие граждан в государственных

делах обеспечивается через выборные органы госу­дарства».С точки зрения С.А. Авакьяна, «народное предста­вительство — система представительных органов госу­дарственной власти и местного самоуправления».

По словам С.В. Масленниковой, «народное представительство составляет сферу опосредованного осуществления власти народом и выражает политическую свободу общества и отдельной личности».

Обобщая все вышеозначенные взгляды, можно сказать, что народное представительство является конституционной универсалией, представляющей собой субстрат публичных прав народа, неукоснительное и неискаженное выражение которых обусловливается соответствующей деятельностью учреждаемых народом представительных органов. Однако, допуская эту формулировку, посмотрим на народное представительство сквозь его внутренние грани.Очевидно, что в основе народного представительства находится воля народа. Воля есть явление чисто психическое. Как отметил А. Елистратов: «Воля — это категория целестремительных переживаний индивида». Из сказанного непроизвольно возникает вопрос о принципиальной возможности совпадения интересов избравших в деятельности формируемых ими органов.

Общепринято, что в государствах, где даже формально существует народное представительство, его базовым функциональным элементом деятельности яв­ляется создание правовых норм. Непосредственно для народного представительства, как сущностной праксиологической категории, единственной характеристической чертой и идентифицирующей доминантой является степень и уровень подлинной репрезентативности интересов населения, кристаллизующихся в общеобязательных нормативах — опосредованных формах выражения существующей расстановки социальных сил.

Таким образом, для института народного предста­вительства в первую очередь характерна фабула о суверенной власти народа. В этой связи мы не можем не сказать об ее субъекте, как единственно возможном внутреннем ресурсе, правообразующей силе в государстве. Учреждаемые в государстве институты всегда и везде образуются посредством выражения воли суверена, соответственно народ, им являющийся, — источник всех начал.

По мнению Дюги: «Закон есть выражение не к­кой-либо общей воли, ибо ее не существует, и не воли государства, которой также нет, а индивидуальной воли тех лиц, которые его вотируют, — главы государ­ства и членов парламента».

Ф.Ф. Кокошкин писал: «Лица, действующие от имени народа, силой вещей никогда не будут только исполнителями народной воли, а всегда будут пользоваться самостоятельной властью».

По мысли Л.А. Нудненко, «воли народа и представителей независимы друг от друга».

Исходя из утилитарных соображений, мы разделяем эти точки зрения. Полагаем, что пустопорожнее (ретроспективно-эфемерное) декларирование госу­дарством подлинных и достоверных данных о воле народа есть игра богатого политического воображения.

Во-первых, волю народа невозможно объективно интерпретировать (материалистическими инструментами) с точностью до используемой в данном отношении единицы измерения в силу отсутствия в целом информативно функционирующего инструментария, но, впрочем, это не самое главное. Важно то, что в лю­бых сформировавших и емких социальных общностях наличествуют динамично колеблющиеся многофак­торные противоречия, которые независимо и объективно складываются между социальными классами, потенциально могущие быть диаметрально противоположными по своему характеру. В этой связи надлежит с должным беспристрастием лишь ограничиться общим вектором, сосредоточивающим в одной точке интересы представителей и народа.

В настоящем пункте необходимо остановиться и сказать, что абсолютно любой институт на практической плоскости государства возникает исключительно путем кристаллизации идей и представлений, сконцентрированных в сознании суверена. Из чего следует, что представительностью как таковой властные институты не могут не обладать только в силу того, что они учреждены сувереном для осуществления вверяемых им функций, они есть порождение его воли. Суверен единственный обладает исключительным правом их учреждать, реформировать, устранять. Убедительным свидетельством данной мысли является фраза Людови­ка XIV: «L'Etat c'est moi».

Если же, как мы говорили, в качестве суверена про­декларирован народ, то, следовательно, образуемые им институты априори не могут носить нелегитимный и не­представительный, в корреляции с его волей, характер.

По мысли Г.Д. Садовниковой, «в демократическом государстве с республиканской формой правления вообще не существует государственных органов и органов местного самоуправления, источником власти ко­торых не являлось бы прямое или косвенное волеизъявление народа, которые не были бы в юридическом смысле его представителями»

Теоретически в государстве, в котором суверен­ным носителем власти является народ, не может суще­ствовать институтов, противных его воле, так как все исходит только из нее одной. Не может существовать чего-либо, что выходило бы за границы воли суверена, ибо тогда — это суррогат, не вызывающий когентных последствий, безосновательный и фиктивный,

М.В. Баглай говорит: «...государство не должно забывать, что все полномочия оно получило от людей и обязано осуществлять в их интересах».

Конституция РФ, признав народ единственным источником власти, непосредственным носителем суверенитета, а права и свободы человека и гражданина определяющими смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления, обеспечиваемую правосудием, по сути, предопределила долженствующий представительный характер деятельности всех органов и должностных лиц.

Однако отдельными учеными высказывается мнение, что «следует считать органом народного представительства лишь единственный выборный коллегиальный законодательный орган какой-либо территории», указывается, что представительному органу власти присущи следующие «сущностные характерис­тики: выборность и представительство интересов народа; коллегиальность по составу и порядку выработки и принятия решений; особый характер связи народных представителей с избирателями».

Полагаем, вышеприведенные взгляды не могут считаться состоятельными, так как ученые, совершенно безосновательно объединяя институциональные теоретический и конституционно-телеологический аспекты народного представительства, тем самым ретушируют его дуалистическую природу. Они, таким образом, возводят частности, единичные свойства познаваемого предмета в ранг абсолютности.

Современное конституционно-телеологическое ключевое звено народного представительства нахо­дится в сфере понимания властных государственных образований в качестве экстраполированного вовне субстрата созревшей в сознании суверена общей идеи. С этой точки зрения представительность является всеобъемлющей топологической чертой, свойственной всем без исключения образованиям.

С позиций чистой теории народное представительство является типичным, разработанным правовой наукой, институтом, сочетающим в себе круг уникальных и конкретных свойств и характеристик. Соответственно тот композиционный набор признаков, которые ученые приводят в доказательство своей теории, являет собой лишь свидетельство только одной этой стороны много­сложной модели представительства. Иными словами, понимание органов народного представительства в качестве «коллегиальных, выборных, законодательных» и придает возможность нам познать лишь свойственную им академическую особливость. Но при таком комментаторском подходе мы не видим глубинных составляющих народного представительства, его коренных начал.

Во-первых, отнесение к числу представительных органов исключительно по вышеуказанным критериям дезавуирует конституционные начала властности в нашем государстве. Во-вторых, подобная методология не позволяет постичь подлинную телеологическую сущность народного представительства.

Формальное санкционирование института народного представительства, подведение под него каких угодно механистических структурообразующих признаков есть только наружная оболочка для его последующего подлинного претворения. Фундаментальная же сторона вопроса заложена в суверенности как всеобъемлющем начале и определяющем факторе представительной деятельности всего государственного организма.

Между тем на теоретическом уровне предложенная учеными градация вполне уместна, так как она действительно позволяет должным образом дифференцировать учреждаемые народом институты.

И.В. Гранкин справедливо акцентирует внимание на том, что смешение характеристик представительных органов «на теоретическом уровне влечет за собой утрату объективно существующей потребности проводить дифференциацию государственных органов по их предназначению, а также разграничивать обусловленную этим предназначением компетенцию».

Представительство народа, по нашему мнению, есть уникальная научно сконструированная категория. Ведь очевидно, что эмпирическим путем невозможно установить, выражается в настоящую минуту общая воля народа или нет, подкреплено ли известное решение общественным духом, какое число людей выражает свое согласие или несогласие с властным решением и т.д. Глубинное основание народного представительства туманно, ибо народная воля, составляю­щая его суть, — не систематизированная целостная субстанция, из которой можно было бы извлечь больше или меньше необходимых ингредиентов.

Любые итоговые показатели ее материального измерения (воли), которые могли бы быть выявлены и впоследствии использованы при идентификации народного представительства, ложны. Из-за чего и невозможно создать идеальную модель народного представительства, которая была бы точной копией общей воли народа, так как последняя сама по себе не есть что-то неделимое. Не удастся также собрать достаточное количество доказательств для однозначного отнесения того или иного органа к числу «представительных». В этой связи считаем, что выделение признаков, абсорбирующих положение органов народного представительства, на фоне других преследует единственно возможную доктринальную цель.

Исследуя любую теоретическую концепцию, мы, задействовав соответствующий методологический арсенал, направляем свои силы к познанию ее первичной материи, предмета, сущности, природы. Мы изуча­ем институт, стремясь обнаружить его неповторимую уникальность. На основе ассоциаций мы проводим необходимые параллели с другими теоретическими кате­гориями, пытаясь обнаружить суть. Между тем в тупик народное представительство заводит себя именно в этом пункте. Ассоциации можно формулировать, только имея конкретную точку опоры, схему, методу, пред­мет познания, в конце концов, однако у народного представительства всего этого нет.

Институты народного представительства, равнозначно с другими, покоятся на воле народа. В этой связи с практических позиций безошибочно отграничить их друг от друга просто невозможно. Из-за чего нет объективной возможности точно конституировать всю внутреннюю сегментарную массу представительства, а также постро­ить ее идеальную модель. Она перманентно сосредото­чивает те или иные видимые недостатки своей организации. Вместе с тем данный факт представляется вполне естественным, ибо его основаниями, как мы уже сказали, являются призрачные предположения о составляющих общественного духа, народной воли, народных интере­сах, мнениях. Вопрос, сверх того, в том, может ли быть праксиологически состоятельной система подбираемых критериев, относящих форму ассоциативных связей на­рода и представителей к числу достаточных для признания народного представительства таковым по существу. Думается, какая-либо системная группировка факторов в данном отношении исключена за отсутствием объектив­ной возможности проложить четкую границу между ее допустимыми и недопустимыми формами.

Таким образом, народ, номинально являясь суверен­ным носителем власти в государстве, в действительности быть таковым не может. Как мы показали, формально все учреждаемые в государстве институты есть порождение воли суверена — народа, однако при этом сама воля — явление безгранично абстрактное и фиктивное.

Кардинально иная картина разворачивается перед нами, когда мы видим народ, включая властные эле­менты, объединенный деэтатизированной идеологией как всеобъемлющей концепцией существования.

Рассуждая о нашей стране, следует отметить, что Конституция РФ (ст. 13) закрепляет идеологическое многообразие, твердо указывая на то, что не допускается установление государственной либо обязательной идеологии. Однако эту формулировку неверно трактовать так, что в России воспрещена идеология, признаваемая государством, официальная идеология, равно как и неправильно думать о том, что идеологии в нашем государстве попросту нет. Речь идет о Конститу­ции Российской Федерации как о фундаментальном идеологическом акте.

В Российской Федерации, как пишет С.А. Авакьян, «идеологическим фундаментом являются общечеловеческие ценности, а Конституция Российской Феде­рации выступает здесь как официальный идеологиче­ский документ, по которому живут государство и обще­ство». По мнению Н.С. Коневой, «государственная идеология отражена в основных положения Конституции России», с точки зрения Г. Франкенберга, «в России Конституция не может не быть идеологическим в мировоззренческом смысле документом», В.Б. Пастухов отмечает важность того, что «среди многих возможных версий развития русской национальной идеи все четче просматривается та, которая философски и религиозно, то есть ценностно, совместима с конституционализмом»", а А.И. Кошелев говорил о том, что «Конституция без корня в народной жизни — конституция, не развившаяся дома, из нужд своего народа и своего времени, есть бумага, фразы, общие места».

Полагаем, взаимопроникающая интеграция идео­логии и постулатов Основного закона государства, который, в свою очередь, является референдарно санкционированным «соглашением» народа по генераль­ным вопросам своего существования, стремительно ведет к формированию представительности, как вездесущей монистической категориальной характери­стики властных единиц, образуемых волей суверена Воля народа здесь не абстрактна, она представляет собой отчетливую концепцию, отраженную в общепризнанных правилах общежития, скрепленных официально легитимируемой формой Основного закона. Властные образования в данном случае не обладают правом ссылаться на незнакомство с ключевыми составляющими общественного духа, так как последнее охвачено внятным идеологическим концентратом, пре­следует ясную цель, воля суверена здесь налицо.

С избранием тех или иных представителей у людей не должно складываться впечатление, что им следует отстраниться от участия в управлении государством, как будто бы сфера их ведения и национальное предназначение на этом этапе исчерпано. Народ в целом и каждый человек в отдельности — живой участник происходящих в государстве процессов. Однако, к сожалению, в нашем государстве народное представи­тельство трансформировалось в автономно функцио­нирующую замкнутую властную сферу, локализованную и изолированную, причем как изнутри (институт власти), так и снаружи (электоральный аспект).

Объединяя предикатный посыл о суверенной власти народа с институтами, основанными на ней, мы приходим к выводу об объективной невозможности теоретического построения какой-либо непредставительной или полупредставительной власти в условиях конвергенции положений Основного закона и идеологии. Суве­рен по определению есть единственный корень власти, его существо, а его форма и есть суть идеология.

В широком смысле народное представительство — это системообразующая часть государственного орга­низма, обусловливающая выражение на его плоскости воли суверенного носителя власти

В узком смысле слова под народным представительством понимается сам механизм, опосредующий взаимоотношения суверена и субъекта, выражающего его волю.

Таким образом, официальная идеологическая доктрина — единственный и главный катализатор проникновения представительных начал в ткани современного общества и государства.

 

Ирхин, И.В. Проблемы правового статуса народа как суверенного носителя власти в государстве (в контексте народного представительства) / И.В. Ирхин // Конституционное и муниципальное право. – 2010 - № 3. – С. 47 – 50.

 

Добавить комментарий


 
Авторизация



На сайте
Сейчас 28 гостей онлайн

Псков. Централизованная библиотечная система. Краеведческая справочная интернет-служба. © 2018

Сайт создан в рамках мастер-класса
«Технология создания интерактивных сайтов»,
организованном на портале Сеть творческих учителей
Рукодитель мастер-класса Д.Ю.Титоров